Леса осталось на 10-20 лет. Алтайский эколог Алексей Грибков о «переделе» рынка, уголовных делах и лобби арендаторов

Алексей Грибков
Алексей ГрибковФото: Олег Укладов

В 2019 году в Алтайском крае началась локальная лесная реформа, которая вызвала много бурных споров. По поручению тогда еще министра природных ресурсов Дмитрия Кобылкина в регионе стали запрещать рубки в особо ценных участках ленточных боров. Но процесс, казалось бы, заглох.

Сколько участков леса вытащили из-под топора, почему уголовные дела против чиновников и арендаторов – только показательные выступления, с чем связана отставка министра Попрядухина и почему «Алтайлес» настаивает на более интенсивной рубке. Об этом и не только «Политсибру» рассказал эколог-общественник, эксперт Общероссийского народного фронта Алексей Грибков.

Запретили, но мало

– Алексей, сколько участков леса было выведено из хозяйствующего оборота после громкого заявления федерального министра Дмитрия Кобылкина о необходимости навести в регионе порядок?

Лес

Суды и компромиссы. Активисты рассказали, что мешает спасти ценные леса Алтайского края от вырубок

Новости

– 5% от площади ленточных боров. У нас там есть 10 заказников, зоны особой охраны были выделены в семи из них. И это уже хорошо, потому что несколько лет назад показатель был почти на уровне нуля. Первые зоны начали выделять еще лет 10 назад, но полноценный шаг был сделан только сейчас.

Все-таки региональной власти надо отдать должное. Они согласились на меры, на которых мы настаивали. Но в целом громко анонсированная на федеральном уровне реформа закончилось просто сменой вывески. Все осталось по-прежнему.

Министр Кобылкин, который это инициировал, ушел в отставку (в ноябре 2020 года, – прим. ред.). А новый министр (Александр Козлов, – прим. ред.) про это даже не слышал. Пытаемся сейчас до него достучаться. Все приходится делать заново: готовить документы, обоснование того, что особо ценные участки надо защищать от вырубок. Но хорошо, что делаем это на площадке ОНФ, есть возможность обращаться напрямую к президенту, что значительно ускоряет процесс.

Я надеюсь, что в течение этого года по оставшимся трем заказникам решения тоже будут приняты.

– Но рубки-то прекратились?

– Только на этих участках. А на остальных продолжаются. Тут проблема намного шире, чем просто запрет рубок на некоторых территориях. Нужно менять всю систему и подходы. Не только в Алтайском крае, но и по всей стране. Ужесточать контроль за арендаторами, приводить в порядок лесное законодательство, менять подходы к ведению лесного хозяйства.

Ведь сегодня даже в основном правовом документе – Лесном кодексе – сказано, что ленточные боры – ценные леса. Это самый высокий статус. Но эти леса в аренде для заготовки древесины. Очень часто закон трактуется не в пользу природы, а в пользу лесных арендаторов. Дело не только в исполнении, дело и в самих правилах. 

Мой коллега, известный специалист в лесной сфере Алексей Ярошенко посчитал, как часто вносились изменения в лесное законодательство. За последние 10 лет поправок было больше, со времен «Русской правды» Ярослава Мудрого до 90-х годов. Документы так «перелопатили», что сейчас в них никто не может разобраться.

Деревья

«Вырубочный» подход. Что не так с законом о компенсационном озеленении в Алтайском крае

Аналитика

– Так и на сколько, вы считаете, надо ограничить рубки в борах Алтайского края?

– Если говорить о самых ценных участках, то эксперты оценивают минимум, требующий защиты, в 7,5%. По-хорошему нужно зонировать весь ленточный бор: где ведем заготовку, где ухаживаем за лесом, где вообще не трогаем. Но пока об этом приходится только мечтать.

Дело даже не в количестве участков, где не будет рубок. Дело в принципе в ином подходе. Надо смотреть на лес, как на живой организм, а не на плантацию для арендаторов-бизнесменов.

Да, где-то меньше рубить. Но где-то и больше. И не просто рубить в коммерческих целях, а вести обязательные рубки ухода, содействие возобновлению.

А сейчас пока за исключением этих 5% все размазано ровным слоем по тарелке. И лесного хозяйства нормального нет, и природоохранные функции лесов мы не защищаем.

Алексей Грибков
Алексей ГрибковФото: Олег Укладов

– Но ведь власти и арендаторы так гордятся темпами лесовосстановления.

...Щепки летят. Почему лесную отрасль Алтайского края вновь сотрясают скандалы?

...Щепки летят. Почему лесную отрасль Алтайского края вновь сотрясают скандалы?

Новости

– Лесовосстановление – это не только высадка новых деревьев. Это целый комплекс работ, который предполагает последующий уход за лесными культурами и в целом более разумную эксплуатацию леса.

Вся эта гордость – потемкинская деревня. Лес со всеми его связями – растениями, животными, почвой – нельзя посадить и вырастить. Можно вырастить лесные культуры, древесину.

То, что у нас садят в Алтайском крае, – это деревянные грядки. Например, вокруг Михайловского, Угловского, Ключевского районов на 80% не лес, а грядки. Да, они тоже нужны. Пожалуйста, вон сколько заросших и заброшенных земель сельхозназначения. Хоть засадись. Но только морковка на них будет расти тоже деревянная.

Но нельзя превращать лес в такие деревянные огороды. Они же и для арендаторов пока не имеют особой ценности, потому что деревья там молодые. А потому сейчас бизнес и настаивает на снижении возраста рубки сосны в естественном лесу. Потому что рубить уже нечего, все ценное уже разобрали.

– На снижении возраста рубки настаивают представители холдинга «Алтайлес». Они уверяют, что лес стареет и если его не рубить вовремя, то он погибнет.

– Да, их аргумент такой: надо рубить, чего пропадать добру. До 2008 года возраст рубки сосны был 121 год. Затем его снизили до 101 года. Я напомню, что это произошло стараниями тогда начальника управления лесами региона, а ныне президента союза организаций лесной отрасли «Алтайлес» Михаила Ключникова.

Теперь «Алтайлес» выступает с предложением о снижении до 81 года. Для всех ленточных боров, подчеркну. Не только для грядок. Это значит убить природу ленточных боров.

«Мы счастливы». Бывшие сотрудники ЛКХ «Алтайлес» написали письмо алтайскому губернатору

Новости

– Они приводили позицию ученых, которые заявляют, что если лес не рубить, то будет чуть ли не экологическая катастрофа. У вас противоположная позиция?

– Ни один эксперт с любой из этих противоборствующих сторон не скажет вам, что вообще не надо ничего рубить. Надо. И я об этом говорю. Вопрос в том, где, как и сколько. Бизнес на этом зарабатывает, мы – нет. И мы настаиваем на том, что каким бы кривым не было лесное законодательство, там сказано, что есть леса, которые выполняют более важные функции, чем уйти древесиной в Китай или Казахстан.

Но ведь они как говорят: наши леса уже все живые мертвецы и завтра все деревья упадут. Якобы сосны в ленточных борах живут в лучшем случае 160–180 лет. В прошлом году мы привлекли независимого специалиста из Томска. Проехали с ним по ленточным борам и измеряли возраст деревьев, искали наиболее старые. Так вот, сегодня самое старое дерево, известное в ленточных борах Алтайского края, прожило почти 400 лет. На исследуемой территории (а мы выбирали как раз участки постарше) около половины сосен старше 200 лет. И как же эти леса без топора и холдинга «Алтайлес» выжили?

Так они еще проводят аналогию с пенсионным возрастом. Мол, в 80 лет дерево уже состарилось и больше не приносит пользу планете. А ведь на самом деле это еще никакие не старики. Так что же, если переносить эту логику на общество, то нас всех надо «рубить» еще до наступления пенсии.

Алексей Грибков
Алексей ГрибковФото: Олег Укладов

Нарушения – это система

– В сентябре 2020 года министр природы Алтайского края Владимир Попрядухин ушел в отставку. С чем это связано? С серией уголовных дел?

– В Минприроды все не так розово, но в целом, я считаю, что сейчас там порядочная команда. Просто пока они работают по практикам, заведенным еще при прошлом руководстве. Почему ушел Попрядухин, я не знаю. Но мне кажется, что он, как честный человек, просто не стал больше участвовать в этом бардаке.

– Бывшего замминистра природных ресурсов и экологии края Владимира Черных  и начальника отдела Белокурихинского лесничества Сергея Пухирева осудили за рубку деревьев с ущербом в 1 млн рублей. Это важно, но как-то получается, что из пушки по воробьям дали. 

«Алтайлес» не смог отыграть потерянный участок по новой цене

«Алтайлес» не смог отыграть потерянный участок по новой цене

Новости

– Согласен, на фоне нарушений в лесной отрасли то, за что был осужден Черных, – цветочки.

Но это общая тенденция, не только у нас так происходит. А все потому, что полный бардак. Законодательство вывернуто бог знает на какую изнанку. А система управления лесным хозяйством фактически развалена. И я боюсь, что даже правоохранительным органам не по силам поменять что-либо кардинально. Сегодня нарушения – это система. И вот есть установка – бороться с этим безобразием. Посмотрели бумажки, нашли, что что-то не сошлось. Осудили чиновника и достаточно, дальше не смотрят.

То, что в лесной отрасли бардак, осознали все. Включая президента России. Владимир Путин говорил про воровство, коррупцию в этой отрасли. Силовой блок услышал и должен показать, что он не зря существует, реагирует, принимает меры. Но это бессмысленная и бесполезная реакция.

– А расторжение договоров с некоторыми арендаторами, которое Минприроды проводило в прошлом году, – это не показатель попыток навести порядок? Или все-таки это передел лесного рынка?

– Передел как раз был раньше, когда управление лесами (нынешнее министерство природы, – прим. ред.) возглавлял Михаил Ключников. И когда «Алтайлес» получал «вкусные» участки леса и мог передавать их в субаренду, запрещенную законом. Руководство ведомства давно поменялось, но нынешнее, видимо, не сразу среагировало. Им пришлось это сделать, когда на условия заключения договоров обратили внимание правоохранители и Рослесхоз.

Я убежден, что это был «наезд» не местного уровня. Вопрос в том, почему же федеральные структуры еще при Ключникове этого не замечали. Возможно, дело не только в его лобби, но и в общей тенденции огосударствления.

– Но ведь некоторые участки Минприроды снова выставило на аукционы. Хочешь арендовать – бери.

– Да, но только тогда «Алтайлес» брал большими кусками, почти полкрая под приоритетные инвестпроекты им дали. Но рубили только самое ценное – ленточные боры. А теперь территории подробили и выставили участки, где березки в колках. Но они им не интересны, им «ленточки» хочется.

В прошлом году многие задавались вопросом: это что, передел рынка и как к нему относиться? Как это может развиваться и к каким нехорошим последствиям привести? Я бы сказал так: оставляем «Алтайлес», берем его в ежовые рукавицы закона и работаем дальше. Они имеют опыт и хорошую базу. И никто не говорит, что их надо разрушить до основания. В том числе и я.

Развалить быстро, а что потом делать будем в лесах. Государственную модель управления, а я ее сторонник, разрушили. Но лучше свой арендатор, пусть и к нему есть вопросы, чем придет кто-то из Москвы, которому вообще будет наплевать на власти и общественников региона. Но все-таки порядок нужно наводить.

Алексей Грибков
Алексей ГрибковФото: Олег Укладов

О чем еще сказал Алексей Грибков:

«Меня всегда удивляет реакция власти и арендаторов на простых людей, которые пришли в лес, засняли фото вырубки и выложили в соцсети с призывом к чиновникам проверить законность. Это нормальная здоровая практика в полноценном обществе. Да, простой человек – не специалист, он и не обязан разбираться в тонкостях лесного законодательства. Но он имеет право задавать вопросы. Если все в порядке, отвечайте ему и дело с концом. Но если есть какие-то нарушения, а они действительно есть, то почему власти и правоохранители не обнаружили их сами».

«Некоторые общественники критикуют меня за призывы запретить рубку леса на особо ценных участках. Они заявляют, а «Алтайлес» их поддерживает, что если там перестали рубить, лес разваливается на куски, гибнет, гниет. Это все чушь, конечно. Как же лес жил раньше до прихода в него человека с топором. Нарушения действительно бывают и в заказниках. Но вы отойдите от него на несколько шагов, а там лучше что ли? Там, где можно рубить. Это информационная война. Арендаторы защищаются как могут».

«Закон о валежнике – большая глупость. У него даже название глупое – «О недревесной древесине». Сейчас в лесу можно собирать бесплатно только те остатки дерева, которые валяются на земле. А сухие и мертвые деревья, которые еще стоят, брать нельзя. И вот мужик украл две березы и его реально посадили. А кто-то гонит леса целыми составами кругляком за границу – и ничего».

«По оценке WWF и Гринписа через 10-20 лет ресурсы ценного леса будут исчерпаны. А потом либо бизнесу придется вкладываться, дороги строить в малодоступные места, производство переносить. Но тогда лес станет золотым. Либо это все просто бросят».

«В Алтайском крае ситуация еще хоть как-то урегулирована. Тяжело, долго, но мы – арендаторы, чиновники и общественники – начинаем взаимодействовать более менее цивилизовано. В соседней Республике Алтай полный «раздрай», у них нет вообще никакой системы».

Не как собака на сене. В Минприроды пояснили расторжение договоров с «Алтайлесом»

Не как собака на сене. В Минприроды пояснили расторжение договоров с «Алтайлесом»

Новости

С прошлого года ведомство забрало у холдинга около 500 тысяч га леса

0


Комментарии (1)

1000

Сергей

Во первых. А кто настоящие хозяева. Алтайлеса озвучьте. У меня есть информация что они в Прибалтике.сидят. В республике Алтай вроде как Алтай лем не работает.