Главный новосибирский полицейский вспомнил, как он был оперотрядовцем в АлтГУ

Специальный корреспондент «Российской газеты в Барнауле» Сергей Зюзин специально для «Политсибру» побеседовал с заместителем начальника ГУ МВД России по Новосибирской области – начальником полиции Николаем Турбовцом. Турбовец – известный в Алтайском крае человек. Он выпускник АлтГУ, много лет проработал на руководящих должностях в органах внутренних дел в нашем крае.

С Николаем Турбовцом мы знакомы почти 40 лет. Учились на родственных факультетах Алтайского госуниверситета: он - на историческом, я - на филфаке. Первый раз о Турбовце и его товарищах я написал в начале восьмидесятых. Николай был комиссаром оперативного комсомольского отряда АГУ, известного на весь край. Отпечатанный на машинке текст пошел в длинную – иногда по 10 и более листов ватмана - стенгазету «СКИФ» («Стенная корреспонденция историков и филологов»).

«СКИФ» выходил раз в месяц. Вывешивали наше «дацзыбао» на четвертом этаже корпуса на Димитрова. Помнится, в своем, с позволения сказать, репортаже я рассказывал, как оперотрядовцы поймали жуликов, снимавших темными вечерами с прохожих дорогие шапки. Поймали «на живца».

С тех пор мы не раз пересекались по моей журналистской работе. Для меня Турбовец был и остается «честным ментом», а это, сами понимаете, дорогого стоит. Сейчас генерал-майор полиции Николай Турбовец является заместителем начальника ГУ МВД России по Новосибирской области – начальником полиции. А встретились мы с ним на 45-летнем юбилее нашей «Альма-матер». Почему темой нашей беседы опять стал оперотряд, коротко едва ли скажешь. Наверное, потому, что в нашей заорганизованной и циничной действительности сильно не хватает таких вот проектов, которые делались энтузиастами с чистыми сердцами и чистыми руками. Потому, что нынешние студенты об этом феномене слышать не слышали и знать не знают, а ведь любой университет силен традициями и памятью. Потому, что если в краевых вузах наблюдается ренессанс движения ССО, то почему бы не возродить и оперотряд? Работы бы ему нашлось под завязку – те же «трудные подростки». А еще… Похоже, это и есть ностальгия. По молодости, по временам советской Атлантиды, по тем, кого помню и люблю.

Когда мы вывесили на сотне кнопок тот «СКИФ», из корпуса на Соцпроспекте бодро притопал студент юрфака, мой земляк и замкомандира оперотряда Серёга Ващеулов. Кряжистый как гном (знаменитая борода появилась позже) Ващеулов после тщательного прочтения увесисто хлопнул меня по плечу и с присущим ему юморком заявил: «Объявляю благодарность! Теперь с тебя шапки никто не снимет!». В 2014 году Сергея Ивановича Ващеулова не стало. Сердце подвело… С воспоминания о тех, кого уж нет, и начался наш разговор с Николаем Михайловичем.

 - В нашем оперотряде преобладали ребята с юридического и исторического факультетов и те, кто прошел рабфак. Гена Гладких был командиром, Сергей Ващеулов – его замом (царство ему небесное), я - комиссаром. Мы числились внештатными сотрудниками в угрозыске – благодаря этому нас можно было использовать в качестве понятых (сам знаешь, какая проблема всегда с понятыми). Угрозыску помощники всегда нужны. Интересная была у нас жизнь: засады, в том числе ночные, расследование домашних краж и краж транспорта. Ну и никто нас не освобождал от работы с трудными подростками – некоторые из них выросли потом в нормальных людей. Кроме того, на нас возлагались функции охраны общественного порядка на различных общественных мероприятиях внутри АГУ.

Мы не были первыми. Наш, пятый по счету набор в АГУ, пришел в оперотряд, когда он проработал уже года три. Знаю, что через него прошли нынешний ректор Сергей Землюков, еще несколько ребят из первого университетского набора. Вообще оперативные комсомольские отряды создавались при детских комнатах милиции, чтобы помогать сотрудникам отделов по делам несовершеннолетних в перевоспитании трудных подростков.  Тогда еще существовали ДНД – добровольные народные дружины, куда хором записывали всех и обязывали патрулировать улицы. С какой-то стороны, это было даже неплохо – после ДНД некоторые ребята, присмотревшись к работе милиции, потом туда и уходили работать. При дружинах практиковалась углубленная специализация – оперативные комсомольские отряды.

- Какая история с поимкой преступников тебе больше всего запомнилась?

- Да их много было. Ну, например, в Железнодорожном районе произошла серия квартирных краж в трех высотках, распложенных рядом с кинотеатром «Мир». Кражами занимался человек с альпинистским опытом. Попадал в нужные квартиры через окна. Как? Спускался на веревке с крыши. Была у нас засада с операми из угрозыска. Тогда их работа строилась по линейно-зональному принципу. То есть за определенной жилой зоной были закреплены определенные оперативники. Всем им садиться в засаду было не с руки – пришлось бы бросать другие дела. Вот мы и пригодились. В засаде сидели один опер и ребята из нашего оперотряда. Поймали мы «альпиниста» с поличным – он быстро признался, где хранил наворованные вещи. Конечно, для нас это было приключением, хотя сейчас понимаешь, что это обычная оперская работа.

Помню историю, как Геннадий Гладких задержал двух грабителей, которые сняли шапку с пьяного мужика. Гена положил обоих, а потом доставил в отдел. Наградили его за это в торжественной обстановке в актовом зале корпуса АГУ на Соцпроспекте – вручили наручные часы (подробнее об этом в главе «послесловие к интервью». – прим. автора).

- Что входило в твои комиссарские обязанности?

- По большому счету, какой-то серьезной отчетности с нас не требовали, а наши должности были весьма условными. Не было традиций по приему в отряд, присяги. Я даже не помню, чтобы мы где-то ходили с повязками, как это делали в ДНД. До нас в отряде носили какие-то полупогоны, но это быстро сошло на нет. Мы, как старшие в отряде, всего лишь организовывали ребят, выводили их на места работы. К примеру, на танцплощадки, где иногда вспыхивали драки. Приходилось успокаивать, задерживать и оформлять особо буйных. Дежурили еще на различных комсомольских конференциях. Но, повторюсь, самое интересное было, когда помогали угрозыску. Для моей будущей работы оперотряд дал очень много. Да и для других ребят тоже. Многие из них после окончания университета ушли в правоохранительные органы. А те, кто не пошел работать в силовые структуры, все равно многое успели понять о жизни.

- Но какие-то традиции же были в отряде?

- Конечно. Мы собирались все вместе не только на тренировках по рукопашному бою, но и на праздники. Хорошо общались. Отряд состоял в основном, конечно, из парней, но и девушки были. Марина Щеглова первым делом вспоминается. Она карате занималась – боевая была дама.

- Как к вам относились преподаватели?

- Нормально. Мы себе никаких поблажек на зачетах-экзаменах не просили. Я первое высшее получал на историческом факультете. Там строго было. Ты общественник? Молодец. Но на экзаменах будь добр показать знания.

- Когда оперотряд АГУ был признан лучшим в крае?

- В самом начале восьмидесятых. У нас был небольшой отряд – 30, ну максимум 40 человек (а в политехе – несколько сотен). Но мы работали по многим направлениям и работали реально, без приписок. Когда наше поколение окончило университет и покинуло оперотряд, он еще просуществовал несколько лет и прекратил работу. Потому что в АГУ пришло другое поколение, с другими интересами.

Конечно, совсем другое время было время. Например, все дети ходили в школу. Если бы кто-то пропускал школу, секретарь райкома партии мог бы потерять свою работу. А сейчас тысячи детей не ходят в школы. Кошмар! И по большому счету, никто этой проблемой по-настоящему не занимается.

- Сейчас можно в том же вузе возродить оперотряд?

- Для этого нужны люди, которые бы горели этой идеей. К таким всегда народ тянется, организовывается.

- Прошло немало лет. К каким выводам ты приходишь, вспоминая свою оперотрядовскую и милицейскую молодость?

- Выводов делать не буду – я лучше, когда выйду на пенсию, напишу книгу воспоминаний. Она будет состоять из смешных случаев из жизни сотрудников органов внутренних дел. Многое из того, что сейчас показывают по ТВ про нашу работу, откровенная чушь! Все эти сериалы вообще никакого отношения к нашей работе не имеют. Единственный автор, кого я прочитал когда-то с удовольствием - Андрей Кивинов. Но он бывший опер, знал, что писать. По сути, талантливо пересказывал многочисленные байки оперов. Вот тебе, к слову, одна из реальных наших историй. Был один жулик, который специализировался на квартирных кражах. Проникал в квартиры, когда в них никого не было или одни дети. Однажды вот так давит на дверной звонок, проверяет. Долго звонит. Из-за двери наконец-то отвечает маленький мальчик. «Мальчик, а как тебя зовут? Сколько тебе лет?». – «Вова. Мне восемь». – «Вова, а кто еще дома?» - «Папка с мамкой на работе. Мы одни с Пашей». – «А сколько Паше годочков?» - «Четыре». Жулик уговорил мальчика открыть дверь – водичкой дядю напоить. Дядя нырнул в квартиру, захлопнул дверь и тут из-за угла вышел Паша, здоровый четырехлетний бульдог. Паша жулику кое-чего сильно прикусил.

А если вернуться к твоему вопросу про выводы… Человек всегда может и должен оставаться человеком, помогать тем, кто попал в беду. Оперотряд научил состраданию к людям. Мы приезжали с операми на вызов и видели убитых, раненых, искалеченных, повесившихся, обезумевших от горя. Мы, студенты, увидели изнанку жизни. Сейчас многие молодые ребята приходят в правоохранительные органы, а жизни не знают. Одни книжек непонятных начитаются, другие фильмов непонятных насмотрятся, третьи жизнь знают по всяким гаджетам, а мы уже понимали, куда идем. Кстати, многим из тех, кто недавно попал в различные надзирающие органы, было бы очень полезно поработать в тех структурах, за которыми они надзирают. Как пел Владимир Высоцкий: «Побудьте день вы в милицейской шкуре, вы жизнь посмотрите наоборот».

Беседовал Сергей ЗЮЗИН, спецкор «Российской газеты» в Барнауле.

Справка:

Николай Турбовец родился 12 июля 1958 года в Амурской области. В 1982-1984 годах по окончании Алтайского госуниверситета служил в Советской армии. В органы внутренних дел пришел в 1984 году – был милиционером отдела вневедомственной охраны при ОВД Железнодорожного райисполкома Барнаула. В дальнейшем проходил службу в подразделениях криминальной милиции. Был начальником отделения отдела борьбы с организованной вооруженной преступностью, бандитизмом и квалифицированным вымогательством УОП при УВД Алтайского края, начальником отдела по борьбе с преступными формированиями УБОП при УВД Алтайского края, начальником УВД Барнаула.

С августа 2003-го по июль 2015 года  Николай Михайлович служил за пределами Алтайского края – в Смоленской и Самарской областях. 23 февраля 2012 года указом Президента РФ № 227 Николаю Турбовцу присвоено специальное звание генерал-майор полиции. 4 июля 2015 года он  назначен заместителем начальника ГУ МВД России по Новосибирской области – начальником полиции.

Турбовец имеет три высших образования. Окончил исторический и юридический факультеты Алтайского госуниверситета, а также Академию МВД России по специальности «Организация правоохранительной деятельности». Неоднократно выезжал в служебные командировки в Северо-Кавказский регион.

Послесловие к интервью, или Рубиновые уши

История с поимкой Геннадием Гладких двух негодяев заинтриговала,  захотелось уточнить некоторые детали. Созвонились с Геннадием Ивановичем, он теперь замруководителя Управления федеральной службы государственной статистики по Алтайскому краю и Республике Алтай. Гладких захватил несколько фотографий той поры и рассказал подробности задержания, за которое ему от милиции вручили наручные часы.

- Кстати! – улыбнулся старый оперотрядовец. – Ту историю расписали в газете «За науку». Знаешь, кто автор? Сергей Бузиновский. Некоторые фразы помню до сих пор – например, про «рубиновые уши» хулигана. Куда-то запропастился ксерокс той полосы…

Я «взял след». Начал поиски. Всполошил даже Татьяну Егорову, директора краевой библиотеки им. Шишкова. Но другой путь оказался короче – после нехитрых совместных «оперативно-розыскных мероприятий» сотрудницы «ЗН» Женя Скаредова и Инна Евтушевская нашли искомое, выслали скан.

Я жадно бросился читать и… долго потом хохотал, сравнивая рассказ Гладких и то, что вышло за подписью «С. Бузиновский, студент ИФФ». Это к вопросу о том, как всё было «прекрасно» в советскую пору. По-разному было. Особенно в том, что касается СМИ, строго следовавших принципу партийности. В том тексте от Бузиновского, от его потрясающего чувства слова и стиля, от его титанового принципа жесточайшей языковой экономии ничего почти не осталось. Узнать будущего журналиста «Молодежи Алтая», соавтора книги «Тайна Воланда» и просто Махатму можно было лишь по некоторым обрывкам фраз и предложений. Например, по «рубиновым ушам», которые лучше всего объясняли, какой стоял мороз на улице. «Плюхнулся на сиденье» - тоже Серёгин стиль. А всё остальное – лучший образчик партийно-советской печати эпохи позднего Брежнева. Да вы сами прочитаете и поймете. Мало того, что Бузя органически не мог родить некоторые перлы, казенщину и высокопарность в «занаучном» тексте – в нем ведь еще кое-что сознательно изменено.

Пострадавший от злоумышленников мужик дремал в трамвае не потому, что упахался на производстве. Он был основательно пьян. Вот бы трезвый человек дал неизвестным хмырям спокойно себя вести под руки в темное место, ага! По меньшей мере, он бы стал орать, возмущаться, вырываться. С пьяным и мало что соображающим товарищем куда проще. И не был он в тяжелом состоянии, когда с него сорвали шапку. Мужик быстро пришел в себя, вместе с Гладких ринулся за обидчиками. Умалчивается, каким образом командир оперотряда «успокоил» жуликов. А было всё классически. Догнал и засадил в морду первому. Первый рухнул - кулаки у Гладких всегда были тяжелыми. Геннадий велел оставшемуся без шапки мужику стеречь упавшего и сделать все, чтобы тот не поднялся. Ну вы понимаете… А сам кинулся за тем, кто удирал с шапкой. Быстро сократил дистанцию и, когда беглец обернулся, врезал. Последовал, по меньшей мере, тяжелый нокдаун... Когда подоспели милиционеры, жулики вели себя смирно.

Оформляли их в Железнодорожном РОВД. В текст советской поры, разумеется, не могло войти то, что злоумышленниками оказались непростыми дядями – один был зек в бегах, другой не хотел возвращаться в ряды Советской Армии после отпуска (в СССР дезертиров не было, как и секса). Опер, хорошо знавший парней из оперотряда, поругал Геннадия: «Зачем геройствовал? А если бы у них был нож?!». Думаю, ругать-то он ругал, но в душе был рад и горд за Гладких, поступившего как настоящий мужчина. Случилась и анекдотичная деталь: милиционеры, когда составляли протокол, по ошибке записали Гладких в грабители. Пришлось переписывать. Наконец, завершающий мазок! Когда Гладких уже ночью вышел на волю, автобусы-троллейбусы не ходили, а на такси денег не было. И пошагал Гена к другу Коле Турбовцу, жившему недалеко. На заледеневших ступеньках у входа в подъезд герой поскользнулся и хряснулся от души. Когда заспанный Коля открыл дверь, скрюченный Гена держался за бок. «Что случилось?» - «Да вот, жулики не зарезали, зато на твоих ступеньках чуть не убился».

Бузиновский, увидев свой отредактированный текст в газете, бушевал как Везувий, как «хваленые канадские профессионалы» в 1972 году на лавке для штрафников, как Левий Матвей, понявший, что ему не пробраться к месту казни Иешуа Га-Ноцри. Мы, его коллеги по ежемесячной газете «СКИФ» (стенная корреспонденция историков и филологов), вдоволь нахохотались: «А нечего, писака, куда попало тексты тискать». Тогдашний редактор «ЗН» Надежда Ивановна Писарева была женщиной хорошей, доброй, энергичной, но ее профессиональным потолком осталась работа в заводской многотиражке, до уровня университетской газеты она не дотягивала. При Писаревой Серёга в «ЗН» больше ни строчки не написал. В универовскую газету фамилия «Бузиновский» вернулась в перестроечные времена, при новом редакторе Леониде Вихреве. Леонид Анатольевич припоминает, что Сергей написал пару текстов, один из которых был посвящен выводу советских войск из Афганистана. «Старый милитарист» неисправим», - посмеивались мы над другом, с детства увлекавшимся военной тематикой. А после того, как «ЗН» возглавил Владимир Клименко, Бузиновский стал приносить в газету не только свои тексты и рисунки, но и оригинальные идеи. Некоторые наброски к «Ро» и «Тайне Воланда» озвучивались уже тогда, в крохотном и прокуренном насквозь кубрике «ЗН».  Про текст, напечатанный 26 февраля 1980 года, никто и не вспоминал – это было в совсем другой жизни.

Но – «иногда они возвращаются», давно забытые тексты.  Журналистская практика такова, что, наверное, у каждого из нас уши в какой-то момент становились рубиновыми. Бывало, мы сами допускали всякого рода ошибки и нелепости, а бывало, их порождали под нашей фамилией наши начальники, как это случилось с текстом «студента ИФФ». Что ж, такова се ля ви. Мы ошибаемся, нас ошибают (Леонид Вихрев, сойдет за каламбур?). Главное, чтобы мы не разучились краснеть.

Сергей Зюзин, в 1980 году тоже студент ИФФ АГУ.  

Ниже, тот самый текст из «ЗН» 38-летней давности. Напечатан он был под рубрикой «Кодекс гражданской чести»:

«ОДНАЖДЫ НОЧЬЮ…»

Недавно поздно вечером командир оперативного комсомольского отряда Геннадий Гладких возвращался с дежурства. Он ехал в полупустом трамвае. На заднем сиденье, съежившись от холода, дремал парень. На одной из остановок в трамвай вошли двое. Один из них, потирая рубиновые уши, плюхнулся на сиденье рядом с парнем. Второй сел с другой стороны его. На площади Октября двое молодчиков вытолкнули своего соседа из трамвая и, подхватив под руки, повели его к скверу. Гладких сразу понял, что без его помощи незнакомцу не обойтись, и вышел вслед за хулиганами. Парню удалось вырваться и вскочить в подходивший автобус. Но и те двое не отставали. Геннадий последовал за ними. Однако через мгновенье все трое снова оказались на улице. Вытолкнув свою жертву из автобуса, хулиганы решили с ним расправиться.

Гладких побежал вслед за ними, но, когда добежал, увидел человека, лежащего на снегу в тяжелом состоянии и без шапки. Геннадий оглянулся. Двое спокойно шли по улице. Тогда Геннадий окликнул их и сказал, чтобы вернули шапку. Те налетели на Гладких и пытались ударить его. Но Геннадий не заставил себя долго ждать и «успокоил» зарвавшихся. А когда один из них бросился бежать, оперативник догнал его, а затем обоих хулиганов сдал подоспевшим милиционерам.

Так смелость и профессиональное мастерство помогли командиру комсомольского оперативного отряда задержать хулиганов.

Геннадий Гладких не только хороший командир, он бессменный президент университетской капеллы, ведет большую общественную работу на факультете. Все он умело сочетает еще и потому, что прошел уже хорошую школу в рядах Советской Армии и на рабфаке.

Дальнейших тебе успехов в учебе и общественной жизни, Геннадий!

С. Бузиновский, студент ИФФ».